среда, 13 марта 2019 г.

Project Freedom4all at the festival Dach-9 in Minsk

Project Freedom4all at the festival Dach-9 in Minsk

donderdag 15 oktober 2009

International Festival DACH-9 in Minsk

Ludmila Kalmaeva project Freedom4all
Текст на русском здесь
Hans Bommelje project Bunny power

The Netherlands project Freedom4all  received a fresh perspective when artist Alexander Rodin, the initiator of the International Festival Dach-9 in Minsk, capitol of Belarus, invited Dutch artists to take part in it as well.

About the project Freedom4all
Friday 15 May till Friday 26 June 2009
In 2009, COS Zeeland from Goes (center for international cooperation) celebrate 25  year old jubilees. To celebrate this does they in association with CBK Zeeland among the other things by organising a culture project called “Freedom4all”. The topic the situation of refugees/migrants in province  of Zeeland in relation to the program “Four Freedom” has been formulated by Roosevelt academy.
Six artists can be inspired by the tale of migrants and make work which is exhibited at CBK Zeeland in Middelburg. The artists are: Wido Blokland, Ans Couwenberg, Tamara Dees, Marcel de Jong, Ludmila Kalmaeva and Paul & Menno the Nooijer.  Every artist or artist duet makes a triad works. Every work has a format of 100 x 70 cm (altitude x breadth). The work arises under a huge scanner that state established at Zeeuws Archief. The picture which arises here is converted at “Printing-art-studio” into 12-kleuren pigment print. Stuck on dibond and behind shining acryl plate (so-called Diasec) the work is presented at CBK Zeeland. Photographer Martijn Doolaard from Hoek made a portrait of all migrants and artists that everybody can see in the time of the exhibition. These portraits are accompanied by short texts concerning the migrants and the ideas of the artists for the art work. The texts have been written by  Els Koolhaas - the worker of the refugee organisation.

Two of the participants of the initial Freedom4all project held in Middelburg, The Netherlands, responded to this proposal. And these were Wido Blokland and myself, Ludmila Kalmaeva (http://www.kalmaeva.eu/
For his part, Blokland decided to show his series entitled: Apocalypse, which was connected to but a variation of the Freedom4all project’s theme.

The conditions of the Freedom4all Middelburg exhibition were to show only three designs. However, I made an entire series of six works that I wanted to show in Minsk, and took the initiative to transport these, along with other works by participating Dutch artists, with on the train to Minsk.
Hans Bommelje and Stein Bentall, Dutch artists designing a project they called, Bunny Power ( http://www.bentallbommelje.com/), joined the group as well. It’s a sort of ‘do it yourself’ project, expressing one’s own perspective of ‘rabbit’. Ramon de Nennie, with his work Red Thread, and Barbara Jean, with her project Mene Mene, Tekel, Ufrasin [trans. ‘Writing on the Wall’] (http://www.artifuse.com/), were among other participating artists.
The festival Dach-9 opened in late August, which you can both read and see more of by clicking on the following links: http://www.bellabelarus.com/en/content/view/136/11/http://www.youtube.com/watch?v=eax8OXzxXtM The works themselves arrived in time for the opening; yet, I arrived late, coming straight from the station to the exhibition hall of the Palace of Art. The festival was holding two exhibitions: on the first floor was Dach-9, where under one roof artists of different countries gathered to display their works. On the second floor was the Victims of Art project by Alex Rodin and Zmitser Yurkevich, who is known as Mitrich. Works of other artists reflecting the Victims of Art project’s theme were included in this second exhibition as well, which has enabled me to launch the Apocalypse series by Wido Blokland .

On the wall directly opposite this series were two photos of naked women with heads in the form of eggs by Vadim Kachan (http://allday.ru/index.php?newsid=76237
http://www.znyata.com/kachan/index.php). These corresponded well to Blokland’s naked male figures in his Apocalypse series.

The day I arrived in Minsk, I saw that Exhibition Dach-9 was arranged with pictures stacked everywhere in front of walls but not yet hung. As it turned out, a place to exhibit our work wasn’t planned. So, Alexander Rodin quickly reorganised the other artwork on exhibit, making wall space for us. I then rushed around and hung up our works to let everybody see that the space was now occupied.

When I returned the following day, I saw that our pictures were actually hanging too close together. In comparison, the rest of the exhibition was well spaced. Our corner, I observed, had lost its spatial harmony because of the clutter of too many entries. So, what did I do? I reconstructed my exhibit by completely removing my own works. I made this hard decision because the sizes and color schemes of mine had now conflicted with the rest of those of the other artists. It was a tough decision to make, indeed.

As for the rest, the director of the Palace of Art, Alexander Zenkevich, helped me find two panels of foam board. On these I placed the calligraphic work of artist Barbara Jean, which was entitled Mene Mene, Tekel, Ufrasin; project Bunny Power of Hans Bommelje and Stein Bentall; and, above these, I stretched the Red Thread with the T-shirt creation of Ramon de Nennie.
I did manage to hang two of my works on a small temporary wall in the other room, but after the opening this wall was dismantled and the works removed.
One of the Charter 97 (http://www.charter97.org/) opposition movement leaders suggested the project’s theme – freedom for all – which worked well in Holland might have some difficulty in Belarus. Dima Bandarenka, an actual friend of mine, said this slightly off the cuff and in jest. He did so because Belorussian artists are still subject to heavy censorship.
The exhibition Dach-9 was authorised by authorities, but its organizers feared that the exhibition could be cancelled if they introduced too many provocative ideas about ‘freedom’. This strong fear of closure presided over the festival like a dark shadow. In a personal interview, Alex Rodin had disclosed how he’d organised a similar exhibition a few years prior, and it was closed the following day after the opening (http://www.vimeo.com/6649040). Rodin also expected our exhibition to be undermined at any minute because he’d seen a middle-aged man in a hall sketching something in his notebook. This man, he suspected, was working for some authority and collecting compromising evidence to shut the festival down. When I learn of this I went over to the man and spoke with him directly. As it turned out, he was the illustrator Demarin who, like many artists of an older generation, is accustomed to thinking with his pencil. No spy there - and the danger of suspicion had passed!
It’s always a risk to hold an exhibition that doesn’t fit the criteria of the official authorities in Belarus. For artists like my friends and I such restrained thinking puts a damper on our abilities to display our works freely, especially in forums such as exhibitions. The artists must coordinate everything within certain parameters and restrictions by meeting and discussing their plans with such authorities. Because of this, many artists forgo exhibiting in their homeland, choosing instead to exhibit abroad. Dima Bandarenka even teased me that I should specify the project name as: "Freedom4all in Holland" instead of simply Freedom4all, because there’s no freedom of artistic expression in Belarus.
The picture on exposition in Dach-9 changed daily so many artists could show their works. Thanks to Larissa Finkelstein, one of the exhibition curators, my series had once more found its way to the spectators. She was instrumental in making space for me to show my works in the middle of September, where I able to display the Freedom4all project for three days. During this time, my series was noticed and I received an invitation for an interview on the Belorussian radio station. There I discussed my impression about the exhibition, my life in Holland and the project itself. A Berlin correspondent, Lothar Hartog, also interviewed me. And, later, journalist Natalia Sharangovich from the Belorussian art magazine “Mastatctva” became interested in my project as well. All this PR led to my works being able to remain hanging until the festival’s end.
The problems of émigrés in Holland are unknown to the general Belorussian public. So, I’d written a detailed explanation coinciding with my artwork, which spectators read eagerly. Many visitors, in fact, photographed my work for memory, telling me that it was of particular interest to certain professionals because of its high technical quality. These works were not placed in the venue of "trash art", a term stemming from the process of designing recycled throwaways into art forms.
The exhibition Victims of Art was made in the style “trash art”, expressing very negative feelings of death and destruction that disclosed general feelings of the Belarusian persona. And it’s this very theme that has dominated the exhibition due to a social situation fully suppressing the liberty and freedom of the Belorussian people. And this very theme – the violation of human rights – was the most appealing to the public in Minsk.
Western art does not experience the Belorussian interdiction that hold down creativity, as Europeans tend to think more positively while arranging biennial exhibits of mega-technological projects. Europeans have a huge interest, awareness of and anxiety over issues such as ecology. They perceive art as aesthetic and embrace its cultural variety and penetration, such as using it thematically as a voice to aid the African poor, etc.
Maybe the presentation of the project Victims of Art will look to the outsider as somewhat naive. If so, they need to understand that Belorussian artists have only taken a first step - the second, third and forth will be better, stronger and more explicit. For now, we’ve attempted an initial breakthrough toward more freedom of expression for Belorussian artists. It is our deepest hope that this spirit will never again be suppressed at its root by government intervention and dictatorship.
Project Bunny Power by Hans Bommelje and Stein Bentall achieved great success with spectators that were drawn in by the enormous quantity of bunnies. Drawings were anonymous and presented as aids that enabled participants to openly express themselves in this exhibit. There were images of the Belorussian president "Father-figure", where the subjects themselves displayed such obvious political coloring, like the images of moustaches with a swastika in an ear and drawings of a president on skates with hockey sticks. These were also suggestive of a strict adherence by the Belarusian president to the rules of hockey, which is the one and only cultural phenomenon generously subsidized by the State Treasury. There were images too of patriots with his mouths sealed shut by red flags. The image of Zjanon Pazdnjak, the opposition leader now living in Poland, was also drawn with fastened mouth. For your interest, these bunnies can be found in near future on the following site: http://www.bentallbommelje.com/
So, what exactly is the present situation of my homeland? Belarus is located in the heart of Europe where in its capitol, Minsk, there is a so-called ‘sign’ monument pinpointing the geographical center. To me, this is so much like a cyclone center, called a “dead zone”, where no air circles round. Belarus is also an island of silence and calm; but, at the same time, in its center is a huge surge of power. Comparatively is the character of the Belorussian man. He is very calm and passive; and, at the same time, charged with huge potential energy. Yet, creative individuals don’t necessarily find this image reassuring. If one is content one doesn’t necessarily aspire to a maximum self-realization, which the artist thrives on. Not surprisingly, many talented Belorussians have immigrated elsewhere and become known in their adopted countries as masters of their talents and skills; e.g., novelist Dostoevsky, poet G. Apollinaire, painter Chagall and many others. So many leave the country; but this does not necessarily mean that they despise their roots.
All in all, the festival Dach-9 collected active, creative and informal art of many Belorussian artists. Everyday crowds were drawn to the festival, a fact which speaks for itself. While there, visitors experienced the fresh air of freedom. Exhibition organizers used a minimum of accessible means and materials, as the festival had no sponsors. The Union of Artists paid the rent of the hall. The remaining expenses were laid upon the shoulders of its organizers and participants, who showed unprecedented enthusiasm and selflessness. The exhibition was thus issued in the style of trash art, which reflected the current condition of the premises of the Palace of Art that was very rundown.
All exhibition platforms - and even the courtyard - where used in festival activities. Graffiti artists worked one after another, creating and recreating colourful outcomes. One had only time enough to take a photograph of a finished work before it had to give place to another and its following author. Such a continuous action of creating and recreating gave especially youth the chance to work out an albeit impermanent creative energy that minimised the risk of damage to other artists’ works on display. Only one of the photo works had been spoilt by paint from the paint-bus. It could have turned out worse, considering the lack of insured works amidst the huge gathering of visitors. I constantly “patrolled” works of the Dutch artists because, without protected glass, they were absolutely defenseless. Fortunately, all was managed with a positive outcome!
I was daily present at the festival as well, and the program was sated. Theatrical representations, films, musical performances, literary soirees - I did not manage to see them all – I could not, because events were developed simultaneously on all floors of the Palace of Art. From what I did manage to see, I especially liked the following:
Svabodny theatre from Brest: http://www.svabodny.kantakt.net/process.htm
Theatre of pantomimes: http://inzhest.belorus.by/gallery/page51.html
Theatre "EYE": http://yurakul.livejournal.com/317430.html
Festival of performance, Navinky: http://yurakul.livejournal.com/317430.html
Folks group Guda http://guda-group.livejournal.com/; and, http://guda.fromby.net/
Many exhibits were made of a temporary nature. Because of how it was represented it looked more like an artist studio than formal affair. There was a feeling of co-authorship available to everyone with an unspoken theme of the ‘common man’. People were sitting on the floor, touching and moving things and feeling quite relaxed, as the distance between the spectator and the artist was reduced. Youth, in particular, felt quite comfortable in the festival atmosphere.
Alex Rodin works were quintessential to the exhibition, and spectators were amazed by his great skill and artistic genius. His paintings carried a theme of magic, as it was, where items seemed to melt and crystallise, turning into high art forms that filled the canvas as if with a sense of sacrament.
As the festival closed, it ended with a positive impression. Noteworthy were the especially selfless natures of Alex Rodin and Zmitser Yurkevich who, throughout the long months prior to the exhibition, worked morning, noon and night putting it together. They made public admission free of charge, collecting large quantities of objects in its making. And all they had done, they did without any financing by sponsors. Rather, they rode on their own enthusiasm and modest budget. We have all treasured their hard work, effort and success with immense pride in all they have accomplished in the Dach-9 Minsk exhibit!
More of the photo’s you can see at the site:  http://dach-9.blogspot.com/ ; and my own photos of the exhibition: http://picasaweb.google.com/Much4je/DACH9blog02?feat=directlink

Ludmila Kalmaeva
11 October 2009

суббота, 28 марта 2015 г.

Моя выставка в музее Современного Искусства в Минске 2011г


Поезд покачивается, постукивает колёсами, я еду назад в Голландию, позади моя выставка в Минске, которая проходила в Музее Современного Искусства с 23 августа по 3 сентября 2011года. Мой сосед по купе залепил уши кнопками наушников и слушает музыку, а я погружаюсь в себя. Быстро пролетели дни, впечатления сплелись в пёстрый клубок. Закрыв глаза потихоньку разматываю нить своих воспоминаний.
Вот я первый раз захожу в выставочный отдел музея Современного искусства со своим плакатом. Конец рабочего дня, но за компьютером всё ещё сидит молодой человек приятной наружности с длинными тёмными волосами. Называю себя, говорю, что принесла  плакат к своей будущей выставке. Человек так увлечён своей работой, что даже головы не поворачивает.
- Оставьте на столе.
Спрашиваю: - «Как вас зовут?» Всё также, не удостоив меня взглядом:
- Андрей
- А фамилия?
- Янковский.
Ну, хоть буду знать, кому оставила, подумала я и решила, что этот человек не имеет никакого отношения к работе в музее, просто случайно зашёл в кабинет, чтобы попользоваться компьютером.
Выходя в корридор, встретила ещё одного задержавшегося на работе седовласого сотрудника, который окликнул меня по имени отчеству, и тут-то я по голосу узнала своего бывшего ученика Валерия Рулькова! Он пригласил меня зайти в его зам-директорский кабинет. Встреча была такой сердечной, что загладила впечатление от нелюбезного приёма в отделе выставок. Валерий и дальше, как на протяжении всего времени подготовки выставки, так и во время её проведения и демонтажа  постоянно помогал мне, проявляя самое заинтересованное участие, он поил меня своим фирменным чаем с облепиховым вареньем, показывал свои коллекции интересных фотографий, он даже попросил свою дочь подвести меня с моими работами на машине домой после закрытия выставки. Его радушие и заботу я вспоминаю с большой теплотой. Показал он мне и коллекцию своих работ как старых, так и новых. Валера в последнее время под влиянием Байрачного, занялся скульптурой, но и тут чувствуется его рука графика, привыкшая к филигранно отточеной форме.
Андрей же вначале мне очень не понравился, показался эдаким чиновником и пофигистом. На все вопросы он отвечал незаинтересованно, не глядя в глаза и даже эти односложные «да» или «нет» из него надо было тянуть чуть ли не клещами.
Второй сотрудник – Паша, по заданию Валерия Рулькова помог мне натянуть холсты на подрамники и оформить графику в  рамки. Он не блистал светскими манерами, был угрюм и неразговорчив, но работал быстро и умело так что, благодаря ему, я в срок справилась с оформлением работ. Даже осталось пару дней на то, чтобы походить по городу, развесить свои плакаты и пригласить друзей на открытие. Как раз в ту пору во Дворце Искусства проводилась организованная Зоей Литвиновой и Зоей Луцевич выставка «Дефрагментация», на открытии которой я встретила много знакомых и лично вручила им свои приглашения.
Мой куратор Оля Рыбчинская была больна, она вышла из больницы только в день открытия моей выставки. Она, я полагаю, писала текст к выставке уже будучи в бреду болезни, иначе как бы она смогла написать, что выставка посвящена 15-летию творчества художника, в то время, когда мне уже 65 лет стукнуло, и работаю я в области искусства тоже достаточно долго. Эту ошибку мы совместно исправили. 

Открытие прошло в черезвычайно тёплой и дружеской атмосфере. Пришли люди моего поколения, те с кем я вместе училась, а также были и некоторые ученики мои. Встретились те, кто годами не виделись друг с другом. Наталья Шарангович произнесла очень хорошую, неофициальную речь. Дальше выступили бывшие мои ученики – Григорий Ситница, он представлял Союз художников и Костя Ващенко. Они добрым словом вспоминали годы своей учёбы в академии художеств под моим руководством. Мария Исаёнок выступая пожелала мне успеха, она очень доброжелательно отозвалась о моих работах  и о выставке в целом.
В заключение,  Даша Войницкая исполнила беларускую народную песню «Купалинка». Это был дебют маленькой певицы. https://www.youtube.com/watch?v=r-Hh3NZHL14 
Все остались довольны.
А я так перевозбудилась, что не спала целую ночь. Было очень тепло на душе от того, что на родине меня не забыли, что здесь почитаются и мои прошлые преподавательские заслуги. Столько мне было оказано внимания и почестей, как никогда! Всё это было для меня неоценимой наградой за все мои труды по подготовке к этой выставке.
А сколько цветов мне надарили! Некоторые букеты дожили даже до закрытия. Ведь выставка продлилась всего 2 недели. 

Алексей Федусь преподнёс мне яблочко: «ты, ведь, поди и не ела сегодня!» Люди дарили мне шоколадки, как ребёнку и это было так трогательно! Я купалась в атмосфере дружбы и сердечности и никогда бы не променяла это открытие ни на какое даже самое престижное и гламурное в чужом краю. Пришла чета Кашкуревичей, Лариса Соловей, Нина Пилюзина, Наташа Громыко, Сергей Римашевский, Фаина Есакова (Водоносова), Наташа Рачковская, наш мастер по печати из института Анатолий Дмитриевич, представитель из Витебского художественного музея спрашивал меня, не хочу ли я и у них  выставиться. Вау!  

Следует сказать, что я всё время проведённое в Минске находилась в сильно приподнятом состоянии, на своём духовном пике. Ведь я целый год упорно трудилась, готовясь к этой выставке. Представьте состояние спортсмена, подготовившего себя к олимпиаде. Поэтому все мои ощущения были предельно яркими и эмоционально насыщенными.

Как-то раз я зашла на выставку в конце рабочего дня. В выставочном отделе оставался только Андрей. Мы разговорились и я с удивлением открыла для себя, какой это необыкновенно эрудированный человек с широким кругом интересов. Мы говорили обо всём на свете, клубок разговора непринуждённо катился, у каждого из нас возникали разнообразные ассоциации, мы проводили параллели, прокладывали мостики, словом - нам было много о чём рассказать друг другу. Андрей так страстно увлёк меня в поток своего сознания, его голос ритмично вибрировал, гипнотизировал и будил резонанс в моей душе. Я могла бы слушать его бесконечно! Мы вместе добывали истину, нащупывали смысл явлений, творили разговор. Андрей, как мне показалось, всё время занимается поиском смысла в жизни. Он переполнен знаниями, но знания эти не раскрывают ему этого потаённого замысла, как раз наооборот, все рассуждения заводят  его в тупик бессмысленности. Каждый раз у него возникает вопрос – а зачем?
Моя наэлектризованность и экзальтация давно уже искали разрядки. Это как в грозу, накапливается электрический заряд и вдруг ударяет в какой-то предмет, то ли самый высокий (о, а Андрей так высок и строен!). то ли несущий противоположно заряженную энергию (вспомните – предельное равнодушие, пофигизм).
Всю ночь мне снились эротические сны, и я поняла, что безнадёжно влюбилась в сладкоголосого Андрея. Я стала смущаться перед ним, отвечать неловко и невпопад и даже, чтобы уязвить его, сделала несколько критических замечаний в его адрес, сказав, что он всегда старается, чтобы за ним осталось последнее слово и что он слишком много говорит и не слушает других. Его это, кажется, задело, не потому ли перед моим отъездом, при прощаньи, он сказал, что в будущем постарается больше слушать, чем говорить...
Я ничего на это не ответила, он-то ведь и не догадывался о пламени разгорающемся во мне при одном  только взгляде на его стройную и ловкую фигуру, про сладостное замирание моего сердца при одном только звуке его голоса. 
«Я люблю и значит – я живу!»
Андрей оказался типом мужчины, который называют роковым. То, когда мы с ним наедине, он рассыпает предо мною бисер слов, то вдруг «в толпе едва ли замечает». В присутствии других он демонстрировал мне своё полное равнодушие.
Однако, когда я взялась помогать Сергею Римашевскому с развеской его работ для выставки, а с ним мы давно были добрыми друзьями, он даже вместе с Сашей Родиным гостил у нас в доме в Голландии, Андрей, как кажется мне, почувствовав соперничество, стал демонстрировать  своё красноречие. Он сыпал цитатами и именами, но при этом в его говорении не было никакого поиска истины, говорил он лишь для того, чтобы мы его слушали, он был упоён своим сладкоголосьем и демонстрировал нам свой интеллектуальный потенциал . Тогда-то я и отпустила ему свои язвительные замечания о том, что у него на всё есть готовый ответ и иногда мне так и хочется заткнуть этот хорошенький ротик (чуть было не добавила "поцелуем")!

В Минске у меня было много интересных встреч. Два раза я выступала на радио по каналу Культура. Один раз с Юрием Ивановым в передаче «Двое в городе», а второй раз с Николаем Пограновским. Оба интервью были по 45 минут. А на открытии тоже была дама из радио-новостей, она задала мне ряд вопров и на следующий день за завтраком я услышала себя в утренней радиопередаче. 
Газеты и телевидение мою выставку посетили только после закрытия и было уже бесполезно  её освещать. Репортаж о выставке появился в повостях только 20 сентября, когда я уже была в Голландии, чуть ли не месяц позже открытия. Но, не беда!

Зато так много друзей удалось повидать. Была в Ратомке у Нины Пилюзиной, там опаливала на костре рамку для своей работы к выставке.   
Нина готовилась к отъзду на акварельный пленер. Посмотрела её красивые, тонкие акварели. Выпили крепкой самогонки в 60 градусов. Не запьянели, но было просто радостно. Гриша подвёз меня на своей машине к поезду. Они с Ниной стали по немногу тренироваться в вождении машины.
Посетила громадный, комфортный новый дом Исаёнков, где наслаждалась созерцанием их прекрасных работ.
Встретилась со своими бывшими соседями по мастерской: Наташей Сустовой, Романом Сустовым и Владимиром Круковским. Мы помянули добрым словом Колю Козлова. Там я усиленно лечилась от простуды водочкой, но не рассчитала дозу и на следующий день очень страдала. Валера Рульков заботливо отпаивал меня своим фирменным чаем с облепихой.
Побывала в библиотеке, где виделась с Галей Апанович. Их отдел хочет издать книгу о беларуском сатирическом плакате. Я проконсультировала их, насколько могла, по этому вопросу.  Галя показала мне расположенный у них в здании прекрасный музей книги. Я взглянула на город с высоты библиотечной башни. Мы выпили вкусный капучино в библиотечном кафе.
Посетила Кашкуревичей, чтобы передать их сыну и моему другу Игорю, когда тот приедет из Берлина навестить родителей, книгу о японском театре, которым он увлекается. Они меня подробно расспрашивали про Игоря.
Побывала в офисе у Кости Ващенко, где его кабинет расположенный на балконе, парил над всеми сотрудниками, оттуда он руководил ими как с капитанского мостика. Костя показал мне очень профессиональные работы сделанные его фирмой, это было потрясающе! Элегантные и вкусные дизайнерские решения календарей, логотипов и прочей графической продукции.
С Геной Кириловичем походили по выставкам и галереям.
Света Рыжикова и Оксана Аракчеева устроили мне день рождения. Я получила в подарок прекрасные кисти для живописи. Теперь я просто обязана сделать ими хорошие работы! Света приготовила очень вкусные салаты по рецептам своего   кавалера из Германии, с которым у неё был роман. Света похорошела, она излучала счастье всем своим существом. Оксана тоже была весела и оживлена. Сейчас она на взлёте своей карьеры, много и успешно выставляется, ездит на пленеры, не сходит со страниц газет. Да и выглядит молодо, совсем как девочка!
Напоследок сходила с подругами Викой Данчук, Наташей Громыко и Анечкой Неходой в филармонию на замечательный концерт беларуских музыкантов. Вика пишет стихи, которые были положены на музыку одной известной композиторшей, произведения которой исполнялись на концерте.
Накануне эти подруги все вместе встретились со мной на моей выставке, где мы фотографировались.
Встретила подругу детства Галю Емельянову. Она купила у меня приглянувшуюся ей работу. С ней мы зашли в квартиру её брата, который был в отъезде, чтобы примерить эту работу к интерьеру.

Побывала на нескольких открытиях, в том числе и на беларуско-польском дизайне.
Это был мой последний день в Минске и я захватила с собой вино в бумажном пакете, под видом сока, (для конспирации) так как употребление спиртного в учереждениях запрещено. Этот «сок» мы распили в выставочном отделе с ребятами: Димой Суриновичем, Андреем Янковским, Войницким, Костей Ващенко и Валерой Рульковым. Всё было как в студенческие годы – разговоры, рассказы, смешные и курьёзные случаи из жизни. Мы много шутили и смеялись. Запомнились шутки о памятниках Ленину. Например, рассказывали историю о том, как в центре города Челябинска установили памятник Ленину с двумя кепками: одной на голове, а другой — в руке.
Мне никогда не забыть этих встреч! Всё это такое близкое и родное и одновременно - это такой разительный контраст по сравнению с моей жизнью в Голландии.
В день отъезда пришлось пережить ещё одно приключение: Мой брат Славик обещал придти меня провожать. Пару дней до этого мы виделись с ним у мамы, он поведал мне свои планы - начать зарабатывать деньги у себя на даче. Дело было только за малым, надо было купить какой-то прицеп. Я отдала ему свои деньги на его покупку, но он не взял, сказал, что придёт ещё. Я ему несколько раз звонила, но он не отвечал даже на мобильный. В день отъезда тоже не удавалось с ним связаться. Я начала волноваться и позвонила его жене Люде, которая в ту пору находилась у постели своей больной матери в Кобрине. Люда произвела разведку и выяснила у соседей, что квартира не закрыта, а Славик исчез. Я решила, что нужно обратиться в милицию для розыска и позвонила в отделение. Милиция приехала к нам домой и меня повезли на милицейском миниавтобусе «на место происшествия». Вход в отсек с двумя квартирами, где проживал мой брат и его соседи был закрыт на ключ. Позвонили соседям напротив. У них оказался ключ от входа, ибо они кормили славиного котика в отсутствие хозяев. Сотрудники милиции сразу приступили к делу: Все места, где могли быть отпечатки пальцев были обсыпаны специальной чёрной пудрой из спринцовки, сняты фотографии, составлен протокол. Эти процедуры занимали много времени и я начала нервничать, ведь у меня отходит поезд и такси заказано к подъезду, где ещё и чемодан надо было взять. Мама без конца звонила, она волновалась, что я не успею, а милиция вцепилась в меня мёртвой хваткой и не отпускала! Вот так влипла! Один из милиционеров, тот что помоложе, был, по видимому, из начинающих. Он то и дело звонил куда-то и спрашивал, что и как надо делать. Я решила нажать на него, играя на его не совсем задавленной человеческой струнке (у остальных она была атрофирована напрочь). Я называла его по имени отчеству, которое было написано на его карточке, прикреплённой к груди. Я умоляла его отпустить меня, предлагала подписать досрочно все необходимые бумаги протокола. Соседи, которых привлекли как понятых, тоже поддержали меня, сказав, что они полностью ручаются за меня и останутся до конца процедуры. Да, чуть не забыла, соседи сразу же сказали, что видели моего брата накануне и он сказал им, что едет на дачу. Полагаю, что он совсем забыл о том, что обещал меня проводить! Вдруг, один из милиционеров подёргал дверь в туалет, она оказалась закрытой! У меня обвалилось сердце... Только-только милиционеры собрались дверь ломать, как я сама повернула ручку и... -  дверь открылась! Никого! Какое счастье! Мой брат имел привычку закрываться в туалете, когда напьётся, но зачем было закрываться, спрашивается, если он был один в доме? Меня распрашивали в чём был одет Славик, когда я его видела в последний раз, но я никак не могла припомнить этого. Сказала первое попавшееся, что пришло в голову.
Молодой милиционер отпустил-таки меня домой досрочно. Я стремглав помчалась на автобус, потом бегом к дому, - такси уже стояло, мамочка моя, преодолевая свой недуг, спустилась вниз, чтобы задержать машину. Она уже год, как не спускалась! Я сбегала за чемоданом, обняла маму на прощанье – бедняжка, щёки у неё были малинового цвета! Несомненно, давление поднялось.
Такси во-время доставило меня на вокзал и дальнейшая поездка прошла без осложнений.
На следующий день из телефонного звонка выяснилось, что брат нашёлся, он был на даче, он соврал, что попытался приехать, но, якобы, у электрички отвалилось колесо... Милиционеры забрали его зубную щётку и электробритву, я полагаю для определения ДНК. Также они лазили в его ноутбук и изрядно его испортили. Славику пришлось долго возиться, что бы восстановить его.
По возвращению, я никак не могла придти в себя. Голова моя всё ещё находилась в Минске и я всё перебирала и перебирала в памяти дорогие моменты. 

Выстаўка твораў

Выстаўка падводзіць вынікі маёй творчасці за апошнія 15 год.
Пятнаццаць год таму я рабіла праект, на якім паказвала свае фантазійныя працы. Яны былі зроблены адразу пасля маёй аперацыі, якая пазбавіла мяне ад болю. Свет тады зазіхацеў усімі фарбамі вясёлкі, мяне радавала магчымасць свабодна рухацца, працавать над даволі вялікімі палотнамі проста валікам, замест пэнзля, ствараць адразу на палатне чыстымі колерамі фантазійныя сцэны.
Але, на жаль, жыццё не заўсёды прыносіць толькі радасць, прышла й пара разачаравання. Я прайшла праз юрыдычныя цяжбы з галерэйшчыкамі і хаця, фармальна, я выйграла гэтую спрэчку з галерэяй, але, на практыцы, мне забаранілі усе астатнія.
Фантазіі уступілі месца іроніі, цвярозаму погляду на жыццё. Я вырашыла пачаць працаваць выключна “для сябе”, як мы гэта рабілі у часы застою. Каб адолець  ізаляцыю і адсутнасць сяброў-мастакоў, я распачала дыялог с вядомымі майстрамі мастацтва з мінулага.  Так, напрыклад, праца “Булачкі” прысвечана Машкову. У ёй я абыгрываю тыповыя галандскія падвоеныя булачкі “Кадэткі”, мая праца па галандску  так і завецца “Кадэтачкі”. Позірк глядача адразу падае на гэтую дэталь, астальное робіцца зразумелым нават тым, хто ніколі ня чуў пра Машкова.
 Адна з прац “Старыя пантофлі” прысвечана Босху. Гэты мастак з юнацкіх гадоў будзіў маю фантазію, па ім я ўяўляла сабе сваю Галандыю. Яна зараз зусім не такая, але для мяне гэта аўтабіяграфічна.
Вялікая колькасць майго часу займае дагляд за састарэлым і хворым мужам. Гэта абмяжоўвае мае магчымасці і садзейнічае развіццю фантазій і рэмінісцэнцый да старых часоў. Згублены ключ, насякомыя, загінуўшыя  так і не знайшоўшы выхаду... У гэтыя часы я распачала працу над сваёй туалетнай серыяй “Plenty to go on”. Яна прадаўжаецца і па гэты час. Працы гэтай серыі прысвечаны вядомым мастакам і гістарычным персонам, а таксама сучасным туалетам. Мяне ўразіў той факт, што ў такой прагрэсіўнай краіне як  Галандыя  туалет застаецца тэмай “табу”. У 2008 годзе беларускі глядач мог забачыць плакаты з гэтай серыі, якія выстаўляліся у галерэі Падземка.  Тут я паказваю свой аўтапартрэт – мастачка малюе на штолі свайго туалета фрагмент з роспісу Сікстынскай капэлы мастака Мікельанджэла. Наступная праца прысвечана Леанарда да Вінчы. Ён, як вядома, намалеваў сваю служанку, тая апранута у простую сукенку без аніякіх упрыгожванняў, на мой погляд, зараз такая жанчына магла б працаваць у туалеце.
Нацюрморт ў чырвонай гаме я намалявала непасрэдна перад маім ад’ездам за мяжу у 1991 годзе. Гэта было зроблена ў маёй мінскай майстэрні. Тады я займалася з дзеткамі, гэта іх ручкі ўпрыгожылі бутэлькі і намалявалі каляровыя малюнкі. Мне заўсёды падабалася гэтая паліца і я намалявала яе такой, як яна ёсць. Нацюрморт гэты заўсёды вісеў у маім галандскім доме, напамінаючы мне пра старыя часы.
У 2009 годзе я з пяццю галандскімі мастакамі была запрошана паўдзельнічаць у праекце “Freedom4all”. Праект быў прысвечаны эмігрантам. Усе працы павінны былі быць зроблены ў лічбавым фармаце. Для адной з прац я выкарыстала свой стары малюнак з бутэлькамі.  На першым плане выклала галандскія рэчы, яікя маюць да мяне непасрэдныя адносіны: млын (мая майстэрня ў старым млыне), керамічная ружа (я займалася керамікай), ікона (я выкладаю маляванне іконы для галандцаў), гномік (у мяне маецца садзік), гішпанская лялечка з глёбусам на галаве – я зараз магу свабодна ездзіць па свеце, галандскі домік, соль ды гарчыца – прысмакі для жыцця, цюбік фарбы, мабільны тэлефон, відэакамера і іншыя дробязі, якія звязаны с маім жыццём, а па сярэдзіне – гадзіннік, як сімвал часу, які не стаіць на месцы, і патрэбна не адставаць ад яго. Уся гэтая кампазіцыя адлюстроўваецца як у вадзе ў свядомасці мастака, без ілюзій і скажэнняў.
Праект Freedom4all быў паказаны ў Мінску на Дах-9 у 2009 годзе. Тады я часта чула ад глядачэй пытанне – гэта ўсё адбіткі, а дзе ж арыгіналы? Чалавеку не знаёмаму з новай тэхнікай сканернай графікі было не зразумела, як можна абысціся без арыгіналу! Вось я і вырашыла зрабіць “арыгінал” ужо ў жывапіснай тэхніцы. Усе выкарыстаныя для нацюрморта прадметы у мяне яшчэ меліся, трэба было толькі іх намаляваць, што я і зрабіла!
Яшчэ я паказваю свой праект партрэтаў састарэлых людзей з галандскага дома састарэлых, якія пакутуюць на дэменцыю. Я малявала іх з натуры. Разам з тым, па уяўленню, я зрабіла партрэты беларускіх старых. Але гэта не канкрэтныя людзі – гэта вобразы. Некаторыя з гэтых прац аснованы на мацівах маіх іллюстрацый для часопіса “Маладосць, зробленых шмат гадоў таму.

  Л.М. Кальмаева.
23 жніўня а 17.00 гадзіне ў малой зале Музея сучаснага выяўленчага мастацтва адбудзецца адкрыцце выстаўкі твораў Л.М. Кальмаевай
Выстаўка будзе прысвечана 65-годдзю мастачкі і ўключыць этапныя творы аўтара.
Фантазійнае і іранічнае, творы-дыялогі з вядомымі майстрамі мінулага і “творы-казкі”, аўтабіяграфічнае і закранаючае табуіраваныя тэмы – мастацтва, якое сама Людміла называе самапазнаннем, “вандроўкай ў глыбіню сваёй асобы. Калі схаванае становіцца яўным, з гэтым можна працаваць, адначасова збаўляючыся ад сваіх састарэлых, любімых балячак”.
Для Кальмаевай сфера прыватнага з’яўляецца своеасаблівай натхняльнай ступеняй, платформай для стварэння мастацкай рэчаіснасці. Яна працуе са стэрэатыпамі месца, з табуіраванымі выявамі і знакамі. Мастачка зводзіць вобразы высокага мастацтва і бытавыя штодзенныя патрэбы чалавека (туалетная серыя “Plenty to go on”), надаючы новы ўзровень успрымання як аднаму, так і другому. А таксама перастаўляе паняцці арыгінала і адбітка, дзе копіі трансфармуюцца аўтарам з серыі твораў у тэхніцы сканернай графіцы ў жывапіс (праект “Freedom4all” і яго “арыгінальны” адбітак праз палатно і алей?). Тыпажы беларускіх старых, зробленых шмат гадоў таму па матывах ілюстрацый да часопіса Маладосць, увасабляюцца ў серыю партрэтаў, якую дапоўнілі намаляваныя з натруы састарэлыя людзі з галанлскага дома састарэлых, якія пакутуюць на дэменцыю. Без ілюзій аўтар дэмаструе бездапаможнасць і моц, падабенства і рознасць людзей розных менталітэтаў, жыццёвых пазіцый, лёсаў, вопытаў светаўспрымання.
Людміла Міхайлаўна Кальмаева
Жывапісец, графік, іканапісец, педагог
Нар. 03.08.1946 г. у г. Мінску;
1973 – скончыла Дзяржаўны мастацкі інстытут Эстонскай ССР (вучылася ў П. Лухтейна);
З 1984 – удзельнічае ў міжнародных конкурсах плаката (Варшава, 1984; Брно, 1990);
З 1966 – удзельнічае ў мастацкіх выстаўка;
1975 – 1992 – выкладала ў Беларускім тэатральна-мастацкім інстытуце;
З 1980 – сябра Беларускага саюза мастакоў.
Працуе ў галіне плаката, станкавай графікі, жывапісу.
Творы знаходзяцца ў Нацыяналным мастацкім музее Рэспублікі Беларусь, фондах Беларускага саюза мастакоў, у музеі Сучаснага мастацтва, у музеі плаката ў Вилянове (Польша), музеі плаката ў японскім музеі мастацтва Сунторі, у фінскім музеі плаката ў Лахці, Моравская галерея в  Брно, Чехословакія.

Выстаўка працягнецца па 3 верасня 2011 г.
Аддзел выставак
288 24 68


воскресенье, 5 января 2014 г.

Как я пришла к иконописи

Канун Пасхи, по дому разносится аромат свежеиспеченного кулича. Маленькая девочка  затаив дыхание следит как художник иголочкой гравирует по окрашенному луковой шелухой яйцу утончённый лик Христа.
Этой девочкой была я в 10-ти летнем возрасте, а художником - муж нашей няни тёти Котовы только что вернувшийся из послевоенной гулаговской ссылки длиной в 10 лет Иван Иванович Кот. Я попросила его нарисовать что-нибудь в мой альбом, в котором мною бесконечно варьировался один и тот же сюжет: домик и дерево рядом, только дерево от рисунку к рисунку менялось, то оно было покрыто листьями зелёными то жёлтыми, то сквозило ветвями, то на нём сидели птицы.
Иван Иванович цветными карандашами уверенной рукой нарисовал  большое румяное яблоко на ветке, на которую усадил синичку, клюющую этот плод. Потом перевернул страницу и на ней появился пейзаж, дальний лес фиолетовел, пронизанный лучами заходящего солнца, от золотистых стогов падали лиловые тени и всё это было выпуклым и реальным как сама жизнь. В этот день я  поняла, что быть художником – самое большое счастье на свете!  Ещё бы, ты ведь можешь сотворить всё, что ни придёт тебе в голову и оно будет совсем как настоящее. Но чтобы стать мастером, которому подвластна натура, потребовались долгие годы упорной учёбы. Я постоянно сравнивала свои работы с этими двумя заветными листочками из альбома, которые бережно хранила. Сам же Иван Иванович со Станиславой Фоминичной сразу после Пасхи уехали в польский город Гданьск, где у них отыскались пропавшие в войну 2-е сыновей. Как-то раз оттуда пришло письмо, но мама не разрешила мне переписываться с ними, опасаясь политических репрессий. Она же в последствии выбросила и 2 рисунка Ивана Ивановича, она нисколько не ценила их, для неё это была просто измаранная бумага, как в прочем, и моё творчество ...

 Меня всегда привлекала монументальная красота икон. С техникой иконописи  я познакомилась когда преподавала в Театрально-Художественном Институте в Минске. Там на монументальной кафедре работу в материале вёл Слава Романко. Прекрасной души человек, в последствии, выдвинутый на пост проректора художественного отделения. Монументалисты должны были сдавать экзамен по живописи темперой на доске - одной из самых древних живописных техник, икона, к тому же, включала в себя ещё и графью. От Славы я узнала как клеить поволоку из марли, а также как готовить левкас из смеси самодельного казеинового клея из творога, смешанного вместо мела с зубным порошком, прокалённым на сковородке. Яичную темперу тоже в магазине не продавали и Слава научил нас, как делать её из акварели. Так как в акварельной краске 90% пигмента + гуммиарабик, то просто добавляя яичный желток разведённый уксусом, получаешь искомый результат. На моём сайте можно почитать подробно про все эти премудрости:  http://kalmaeva.ucoz.ru/blog/proklej/2010-11-30-5
Мои первые иконки той поры сделанные в Минске не сохранились, даже их фотографий не осталось.
Приехав в Голландию я серъёзно задумалась, как развиваться дальше. Мои работы здесь совсем не котировались и надо было открывать новый смысл в своей здешней жизни и, более того, научиться как-то зарабатывать. Я просматривала судьбы художников-эмигрантов, Шагала, Сутина, Остроумовой-Лебедевой и других. Характерно, что им удалось сохранить себя разрабатывая сугубо свою тему, не ударяясь в подражание западной культуре, где ты всё равно так и останешься учеником, не в силах преодолеть разрыв.  Надо сделать акцент на том, что у тебя есть своё, отличное от того, что известно на Западе. Тут-то и пригодились мои знания иконописной техники. Преподавателей различных художественных дисциплин здесь хоть пруд пруди, мне с ними не возможно  было бы конкурировать хотя бы по причине моего слабого владения языком. Зато иконопись здесь никто не знает и не преподаёт и я вне конкуренции.  
Поначалу я сделала несколько маленьких иконок. В то время я не умела фотографировать, а муж не понимал как нужно снимать работы, поэтому на фото они получились очень маленькие и плохого качества. Но всё-таки представление можно получить. 

Сейчас у меня не осталось ни одной иконы из той серии. Первую с богоматерью Владимирской я подарила приехавшему с выставкой болгарскому иконописцу Христо Попкостадинову в 1993 г., а он мне в ответ подарил свою с Иоанном Крестителем. 
Я помогала Христо вести переговоры с голландцами, переводила на английский, так как тогда ещё не владела голландским. Выставка Христо имела большой успех, он продал почти все свои вещи! Это и меня тогда окрылило, я подумала, а не посвятить ли и мне себя иконописи? Сделала ещё несколько икон чуть побольше, но с выставками пока не спешила, надо ведь было наработать коллекцию, занятие это трудоёмкое, требующее времени.

Одна галерейщица в Мидделбурге предоставила мне небольшую витринку в своём помещении “Het Gouden Briefke”. Одна иконочка  понравилась шведке, учившейся со мной в школе голландского языка, и она купила её. Ещё одну иконку я подарила живущей здесь русской подруге Тамаре родом из Таллина.
В 1994 г. в выставочном помещении Зеландской библиотеки в Мидделбурге состоялась  моя выставка. Там я показала свои работы в разных жанрах и в графике, и живописи, были также и иконы в витринах. Как раз у нас тогда были торжества по поводу окончания курсов голландского языка и вся моя группа пришла на эту выставку где мы все вместе сфотографировались.

В это же самое время проходила и выставка Александра Родина из Минска и Валерия Мартынчика из Лондона, которая устроена была Леоном Риквелом – руководителем  совета культуры города Флиссингена при моём активном содействии. Она проходила в помещении в бывшей Водонапорной башни в Субурге. Эти две выставки не прошли незамеченными. Печатались статьи в газетах, под заголовками «Русские пришли», брались интервью. Не надо забывать, что в то время всё ещё сильны были антирусские настроения культивировавшиеся во времена холодной войны.
Саша Родин развернул там свою гигантскую панораму ХХ века, Апокалипсис, Столпники  и Экологическую дисперсию. Валера тоже привёз интересную коллекцию весьма внушительного размера полу-абстракных  холстов. Совместными усилиями мы соорудили на верхнем этаже инсталляцию, проэксплуатировав  тему советского прошлого. Там были портреты политбюро и предметы быта простых людей, которые мы снабдили ироническими комментариями.
Через пару лет в 1996 в Париже беларуской организацией Хаурус было проведено большое художественное мероприятие, куда были приглашены в том числе и мы с Сашей.  Там с группой беларусских художников мы посетили богослужение в униатской церкви и я подарила свою маленькую иконку беларусскому святарю отцу Надсону. Он благоговейно её облобызал. 

В этом же году устроена была моя выставка на галерее-ферме «де Оссеберг», где тоже была витринка с моими иконами, одна из которых продалась. Отношения с владелицей этой галереи в последствии вылились в большой конфликт, но это уже отдельный рассказ.

Преподавать иконопись я начала не сразу. Были проблемы с языком, в основном, со  специфическими иконописными терминами. Будучи в Париже, я купила книжку русского автора Маслова о технике иконописи, правда, на французском. Там было много иллюстраций, но всё равно, я не могла многого понять, так как не владела французским языком. Только было нашла человека, который взялся сделать мне перевод, как эта же книжка появилась в местом магазине, переведённая на голландский! Это было большой удачей. Теперь не трудно было подготовить курс обучения иконописной техники для начинающих. Все нужные слова и выражения были уже в наличии.
Поначалу я предложила свои преподавательские услуги в народном университете Зеландии. Там познакомилась с голландцем Кейсом Дуббельдамом, преподававшим русскую историю и культуру. Он меня многому научил в смысле подготовки материалов для лекций. До сих пор я храню ксерокопию его курса лекций, написанных его каллиграфическим почерком и снабжённых многочисленными иллюстрациями. Я, конечно, не могла состязаться с ним в искусстве каллиграфии, даже и печатать на машинке мне было не под силу, а компьюторов ещё и в помине не было, я просто перекопировала нужные кусочки из иконописной книги, склеила и смонтировала это всё в компактный учебный материал. Здесь такие порядки - преподаватель выдаёт студентам все материалы своего курса в виде ксерокопий. В моё  студенческое время мы сами писали конспекты за преподавателем. Правда, тогда не было копировальных машин. Я сделала небольшую книжечку - краткий курс иконописи, которой пользуюсь даже и до сей поры, размножая её для своих курсистов. Жаль, что помещение народного университета оказалось не слишком приспособленным для моих занятий, мало света и отсутствие шкафов для размещения нужных для работы материалов. Потому что университет не имея своей базы  просто арендовал классы в средних школах по вечерам, когда дети там уже не занимались. Для лекций это вполне подходит, а для практических занятий нет. Каждый раз мне приходилось тащить туда и обратно с собой целую машину иконных досок, красок, палитр и прочего. Поэтому я там не слишком долго проработала, всего пару групп и подготовила, но больших, каждая по 15 человек! Некоторые наиболее преданные ученики, человек 5-6 стали ходить ко мне домой брать частные уроки. Мы работали за столом в нашей  гостинной.
Потом я занималась с группами иконописи и акварели в районном клубе для самодеятельных художников, куда пригласила и своих учеников. Там уже было всё гораздо больше приспособлено для подобных занятий.

Единственным недостатком было то, что группы должны были тоже быть не меньше 15 человек. На первый раз, в порядке исключения, мне разрешили  вести маленькую группу в 7 человек, чтобы привлечь людей к новому делу. К счастью, вскоре я нашла уже своё собственное помещение в пристройке к мельнице в Мидделбурге, где работаю и по сей день. Теперь я сама диктую свои правила и занимаюсь с маленькими группами, максимально в 7-9 человек, а минимально 3.

Через мои руки прошло много всякого народа. Здесь принято выходя на пенсию заниматься во всевозможных кружках. Люди обычно не задерживаются долго, попробовав летят дальше, им интересно просто общение с себе подобными, а не овладение ремеслом. Но некоторые остаются. Так у меня постепенно сформировался костяк из наиболее преданных иконописному делу людей.
Перед началом занятий мы читаем молитву святого Луки, который считается покровителем иконописцев:

Господи Иисусе Христе, Боже наш, Сый неописан по естеству Божества, и ради спасения человека в последние дни от Девы Богородицы Марии неизреченно воплотивыйся, и благоволивый тако во плоти описуем быти, иже святый образ пречистаго лика Твоего на святом убрусе напечатлел еси, и оным недуг князя Авгаря уврачевал еси, душу же его просветил еси во еже познати истиннаго Бога нашего, Иже Святым Духом вразумил еси божественнаго апостола Твоего и евангелиста Луку написати образ Пречистыя Матере Твоея, держащей Тебя, яко младенца, на объятиях Своих, и рекшей: "Благодать от Мене Рождшагося, Мене ради, да будет с сим образом": сам, Владыко, Боже всяческих, просвети и вразуми душу, сердце и ум раба твоего (имя рек), и руки его направи, во еже безгрешно и изрядноизображати жительство Твое, Пречистыя Матере Твоея, и всех святых, во славу Твою, ради украшения и благолепия святыя церкве Твоея, и во отпущение грехов всем, духовно покланяющимся святым иконам, и благоговейно лобызающим оныя, и почитание относящим к Первообразу. Избави же его от всякаго диавольского наваждения, егда преуспевает заповедях Твоих, молитвами Пречистыя Матере Твоея, святаго славнаго апостола и евангелиста Луки и всех святых. Аминь.

Более подробно о  моей мастерской можно почитать в другом моём блоге:

 О живописании иконы:

А здесь моя биография: